Одна история о душевном безразличии в современном Париже

Франс де Мёр переживает трехактную трагикомедию: апатия телезвезды сменяется депрессией и приводит к её падение с медиа-олимпа. Далее следует возвращением обратно через рехаб с сопутствующим отсутствием какой-либо трансформации. Такой извилистый путь героини приводит к хронической ангедонии. Всё течет, ничего не меняется.

Ангедония. Апатия. Алекситимия. Депрессия. На примере фильма «Суперзвезда» Брюно Дюмона рассуждаю, что может стоять за словами «я ничего не чувствую»?

Представьте себе крышесносный закат в швейцарских горах. На фоне легких облаков и острых пиков разворачивается световой спектакль с переходами от голубого к тёмно-фиолетовому через пурпурный и золотой. Неповторимая игра с закатным светом - это то, что особенно привлекает наш взгляд.

А теперь сфотографируйте его и с помощью фильтра и создайте черно-белую версию. Примерно так видит мир человек, который плохо ощущает свои эмоции: только черные или только белые без оттенков других цветов.

Представьте уровень кортизола от перестрелки в точке боевых действий. Или адреналин от прямого эфира, где можно задать любой вопрос самому интересному собеседнику.

А теперь вообразите, что эти завораживающие проживания не колышет ни одну душевную фибру внутри.

Что может стоять за словами «я ничего не чувствую»? Вариантов много.

Это может быть ангедония - неспособность наслаждаться едой, прогулками, общением, сексом.

Или апатия – безразличие к происходящим вокруг событиям.

Еще есть такое явление как алекситимия – в этом случае как раз чувства есть, но их очень сложно выразить.

Может быть депрессия для которой свойственно сниженное настроение, утрата интереса и удовольствия от различной деятельности на протяжении не менее двух недель, большую часть дня, почти каждый день.

Суперзвезда - это постироническая история о душевном безразличии, где стерта грань между серьезностью и глумлением, искренностью и сарказмом, между мрачным экзистенциализмом и эксцентрической комедией.

Франс де Мёр переживает трехактную трагикомедию: апатия телезвезды сменяется депрессией и приводит к её падение с медиа-олимпа. Далее следует возвращением обратно через рехаб с сопутствующим отсутствием какой-либо трансформации. Такой извилистый путь героини приводит к хронической ангедонии. Всё течет, ничего не меняется.

Франс – самая популярная тележурналистка одноименной с ней страны – Франции. Многоликая звезда хороша в любом амплуа. Сам президент дает ей право первого вопроса, а она дурашливо игнорирует его ответ. В её компетенции прямые эфиры из студии, политические дебаты, а также спекулятивные репортажи из точек боевых точек.

Основная повестка фальшиво-популистских репортажей сводится к тому, что ничего не изменить, ведь всё безнадежно и безжизненно. Фамилия у самой Франс - de Meurs, что переводится как «умирать».

Атмосфера смерти витает где-то в воздухе - грубо и неизящно намекает главный философ от кинематографистов Брюно Дюмон. Неудивительно, ведь хоронить Францию - привычное дело для парижских интеллектуалов. Но теперь похороны синонимичны отсутствию трансформации; а смерть аналогична литургическому сну, в котором дремлет под одеялом апатии современная цивилизация в лице Франс де Мёр.

Европа в целом, да и Франция, в частности, «умирают» так громко и содержательно, как немногие страны живут. Тоже самое относиться к Франс – ее яркая звездная жизнь вряд ли может показаться крахом кому-то из случайных прохожих, страстно желающих совместного селфи. Уж кому как не ей быть счастливой.

Франс вроде бы должна быть счастлива, но ничего подобного счастью не вызывают ни успешная карьера в медиабизнесе, ни всеобщая зрительская любовь; ни вполне сносная семейная жизнь с мужем (неудачливым романистом- эссеистом) и смышлёным сыном. В их роскошной квартире с мавзолейным интерьером на площади Вогезов царит пустота, безжизненность, монотонность. Франс говорит психотерапевту: «Жизнь не повторяется, но кажется такой одинаковой».

Все меняться после незначительного дорожного инцидента. Жертва аварии - марокканский эмигрант, отделался легким испугом. Но настоящей пострадавшей здесь становится сама виновница. После столкновения с настоящей жизнью без камер Франс погружается в состоянии тяжелейшего стресса вплоть до лечения в швейцарском рехабе.

Ее нарциссическая ледяная душа оттаивает на фоне живописных снежных гор. Там, вместо огромного количества искусственных камер, Франс наконец-то встречает живой взгляд и видит свое отражение в другом человеке. Увы, целебная формула «познай себя через другого» оказывается лживой, как и все вокруг.

Терапевтический эффект молниеносно развеивается вместе с насыщенном кислородом воздухом: Франс выходит из лечебницы заново разбитой, чтоб и дальше гнаться за рейтингами и искусственным отражением. В такой погоне, собственный вчерашний день с потерями, авариями и смертями забывается почти так же быстро, как публикой прощаются большие и малые звездные провалы. Стремительность жизненных событий, почти как в новостях делают память короткой, а трансформацию невозможной.